|
|
РИКЛА
: Огонь Космоса Единого
Том 2, стр. 364 Беседы с Владыками |
Ссылки:
|
Автор:
Рикла
Через
наш Чертог прошел импульс Огня, направленный в Чертог Рикла на Земле.
Мы транслируем тебе форму импульса.
Рикла,
Учителю Огня Единого, явленному формой планеты Земля, предложено выйти
в Точку Беспредельности Космоса. Выход может быть осуществлен в точке
беспространственного ядра черной дыры. Ядро движется, и сейчас находится
в точке, досягаемой для запредела; имеет вид пятна абсолютной черноты
с сине-белым окаймлением, при приближении энергии свечение приобретет
бледно-фиолетовый или сиреневый окрас. Войдя в Беспредельность, Рикла
явлена возможность вобрать энергию, являющуюся материалом Зерен и нитей
Осознаний, дабы явить Абсолютного Творца их в формообразованях Космоса
Абсолютный
Творец есть Творец Зерен нитей осознаний, миссий и каналов их протекания,
аур формообразований и энергоскоплений в Космосе. Творчество возможно
16.09.1997 года, время 21.00—23.00 (точка возможности выхода). Вход в
ядро иных энергий запрещен, невозможен.
г. Владивосток,
14.09.1997 г.
Здравствуйте,
родные мои
Соскучился
— спасу нет. Жрицы, вы даже не представляете, как вам повезло быть Его
Жрицами!
Но
как бы ни соскучился и как бы вы меня, Жрицы, ни упрашивали, не приеду.
Вы там, наверное, истосковались по Аветину?! Скучать-то вам, конечно,
некогда, знаю. Да и мне тоже. Это я так любовь вам свою излагаю. Ну да
обнимаю вас всех троих, и — успехов!
Отец,
отсылаю к вам Фила. Я увидел, что его уже необходимо привить. Другой возможности
может не случиться, а его дома уже держать — это клетка для него. Пожалуйста,
дай этому действу энергию, а точнее, Доминэю. Знаю, что загружен, но это
надо.
Далее
по Наде и Косте. Разъединил их жестко и бескомпромиссно, потому что им
нужно жить не только в разных комнатах, но и на разных континентах! Столько
в них яда друг к другу. Завтра, то есть двадцать девятого июня, Косте
шесть лет. Купили шоколад, есть сгущенка — будем пить чай; милости прошу,
заходите. Костя всюду со мной: от работы на подворье до парилки. Кряхтит,
но идет. Слезы иногда, но без истерик. Же'сток я с ним, но иначе нельзя.
Стоит чуть отпустить — он уже возле мамы, и начинают друг друга отравой
потчевать. К маме обращаться я ему запретил совсем: нет для него мамы.
А Надежде — завтра, в честь дня его рождения, запрещу с ним говорить
совсем; наверное, я не так сказал: не запрещу, а рекомендую. Остальное
— все нормально: труд, прогулки.
Двадцать
пятого июня Надежду приняло Место, знак тому был яркий. Теперь гуляет
по вечерам в окрестностях Бурхана. Дальше пока не водил, да и некогда
сейчас. Купаемся врозь: Надежда — сама, Костю иногда отпускаю с Раджем
и Леем, там Эллиокка работу провела что надо. Парень ест все подряд, стирает
сам; вчера учил мыть пол — получилось, будем практиковать. Фил живет в
нашей комнате, поэтому ее я мою сам, а остальное — Надя. Огороды —
вместе, вода на мне. И разбираю старые постройки — заканчиваем.
На
острове наметился разворот энергий в нашу сторону. Люди пытаются «наводить
мосты», Эллиокка тебе расскажет. Я предложил Эллиокке быть внимательнее,
ибо люди начинают потчевать ее Эго сладкими пряниками, а она их уплетает
за обе щеки — пухнет Эго как на дрожжах. Выгнал наконец-таки ее к Учителю.
Странная она, Лаара. Ты даешь возможность работать рядом с тобой, а она
думает! Я знаю, кто думает, — Эго ее думает, потому что камня на камне
не оставят Жрицы. Вот и цепляется, как утопленница, за «мертвый» завод
и прочую чушь. И вот еще что: решила Лаара Лея на трон Атлантиды посадить.
Я передаю тебе, Отец, выписку из работы, касающуюся этого момента. У нас
появилось расхождение в информации. Прочти, пожалуйста, и если я ошибаюсь,
то гореть мне в аду до конца дней моих, а если нет, то поберегите Лея
от покровительства Лаары. А вообще, конечно, сильна она, Эллиокка. Приятно
работать вместе. И Раджниш хорош, взрослеет на глазах на Земле и в Небе.
Сегодня
покрыл лаком наш «космопорт», так что приезжайте, полетаем красиво. Шлю
тебе, Владыка, выписку из четвертой беседы. Беседой в общепринятом значении
назвать ее трудно, потому как нет ей конца и не предвидится. Скорее, кончусь
я, а еще точнее, мой носитель. Ему, носителю, видишь ли, нужно спать —
подлецу, а у меня времени на это не хватает, вот и воюем. Я-то знаю, что
шансов ни у меня, ни у него нет: прыгнули в Рикла-Космос мы вместе с ним
— так теперь чего уж!..
Встречаю
и провожаю дни в глубокой тишине и одиночестве. Теперь, Рикла, знаю, о
чем говорило Неба Владычество, когда звучало в Пространстве «Великое одиночество».
Я пребываю в этом состоянии с двадцать четвертого июня, а как будто целую
Вечность. Я наслаждаюсь этим состоянием, но теперь уже тихо и беззвучно.
Вот уже четыре дня я наслаждаюсь тем, чему нет слов... Я знаю, что я был
здесь всегда, и лишь на какой-то миг эта гладь внутри меня содрогнулась.
Волны ушли, и я снова очутился в этой необъятной тишине. Все растворилось
на вторые сутки, после вспышки на Бурхане. А до этого мне казалось, что
я ослепну от разряда молнии в глазах. Я не мог даже вскрикнуть или удивиться:
до того мне было больно-приятно, иначе не назовешь. За считанные часы
промелькнул немыслимый по количеству сюжетов фильм. И мне казалось, что
я не упустил ни единого лица, ни единого слова из увиденного. Хотя сейчас
тихо и пусто, ничто не тревожит и не напоминает. Я просто знаю, что я
знаю, но мне это не нужно. Мир протекает через меня, с ним что-то происходит,
но во мне не задерживается ни одна пылинка его, ей не за что задержаться.
Где-то в какой-то миг, я увидел, что в меня что-то втекает и что-то вытекает,
я не увидел грани себя... я не вижу себя, просто знаю, что в этой точке
Космоса, где я находился, теперь происходит какой-то процесс, и более
я ничем не управляю, и этим процессом — тоже. Все проистекает, и иначе
быть не может. Просто что-то движется... Я знаю, Светлый Отец Всего Сущего, что тебе ведома
эта тишина. Я знаю, что я пришел к тебе, Рикла. Ты — то, что не может
нарушить этой глади, тишины, Пустоты, потому, что Ты есть это.
Я
знаю, что здесь нет Рикла, потому что это Рикла. Трава, деревья, море,
дыхание маленького Филимона, спящего в углу, он сам, Аветин и все, все,
все — Рикла. Река неповторима и Вечна тем, что она река... Рикла и русло,
и воды ее.
Знаешь,
Отец, еще сорок восемь часов назад мне кричалось на всю Землю: «Люди,
идите сюда...» А сегодня — уже нет. Тихо и одиноко, пусто и приятно. И
это, наверное, уже не изменить, даже если это тело будет гореть на костре.
Ему будет больно, но это останется неизменным. А боль тела — это как Дед
говорил: «Когда сандалии жмут». А еще было интересно видеть их всех в
тебе одном: и Деда, и Будду, и Владык, всех в тебе Едином. Кто придумал
все это разделять?! Глупо. А еще видел, как наши девочки, Жрицы зримо
выделяются в этом Едином и бескрайнем, на глади Его. Но все меньше и меньше.
Скоро они сольются с Ним и станут частью Его. В твоих водах растворяются
все несовершенства, разделяющие их с Единым Истоком. Так ли это, Отец?
Грубы
слова, невыразительны. Но Благодарю Тебя за форму данную, за носителя.
Буен был, в галоп с места, но, знать, Земле сейчас таких и надобно. Нет
более слов, тихо...
Аветин
Здравствуй,
Рикла, здравствуй, Отец
Не
сердись, но выслушай. Не писал я писем доселе, а не письмо это вовсе...
Разрывает
меня в клочья сила неведомая. Я бы изрыдаться рад, да не могу: не умею.
И смехом бы излился, да нет его, смеха. Я не там и не здесь, словно и
нет меня, а лишь боль неведомая по сердцу гуляет. Я к Тебе, как росток
к солнцу, тянусь; каждый вздох, каждое слово Твое ловить стремлюсь, но
лишь приближусь к Тебе — Слово Твое жжет и бежать от Тебя прочь готов.
Словно двое во мне живут и рвут на части. Каждого встречного человека
готов в Храм Твой вести и глаза открывать, кто Ты есть на Земле, а сам
не могу... Гнет меня, выворачивает болью. А потому знаю, что не будет
в слове моем о Тебе людям Силы действенной. Жжет Огонь Твой, а я все прошу
и прошу Его... и получаю, и снова боль... Фальши не приемлю — что
внутри, то и на языке; да Тебе и слов-то не нужно, сам все видишь. Я не
играю в Учителя и ученика — это моя суть. И Ты во мне Живой живешь, Истинный.
Про запас у меня ничего нет, все в Тебе, в Твоем Огне горит, потому, наверное,
и боль больная – рана кровоточащая. Не могу более мальчишкой сопливым
быть, а быть помощником, частью Твоей Живой на Земле не умею, как выясняется.
Не вдохновением живу, а стремлением доказывать значимость свою. Не могу
более стремлением этим жить: пусто оно, уродливо. А остановиться невмочь.
Гореть-то еще многому предстоит, а терпение вышло. Одно-едино осталось
— Любовь, она лишь вместе со мной уйдет. Если люблю Тебя — так жизнью;
может, уведешь меня Любовью этой? Рано мне на Земле быть Творцом ее, сыном
Твоим?! Сколько же можно гореть и грузом Тебе быть, а не Силою Твоей Земле,
людям?! Я Космос в Тебе вижу и знаю Его, а сделать Его земным не могу.
Все мимо, наполовину, болтовня одна. Так, может, я Тебе в Нем большую
пользу явлю? Как Лаарк, как Лиля. Раствори формы мои уродливые, боль от
них одна мне и морока братьям, сородичам. Ты же все можешь. А если я и
в Небе не пригоден буду, пусть осознание мое материалом станет тем, кто
в Чертог Твой устремлен.
Любовь
женщины... Разве это не чудотворная и прекрасная энергия, Землей даримая?
А мне она, словно гильотина, страшна! Аиию любовью этой земной, чистой
к Звездам увести готов... в каждом камешке, в каждой травинке отозваться
могла бы, знаю ее... И прочь гоню кнутом нещадно, чтобы на Пути Аиии помехой
не стать. Эллия чистотой этой дохнула, сама того не осознавая... и сжались
жернова, сдавило сердце, снова кнут — и прочь пошла любовь эта? А формы
иные тут как тут — я бы проститутку купил и сердце и плоть ей излил без
остатка, всю чистую влагу любви Земной ей бы отдал! А утром сам себя бы
прочь изгнал... Уродство, воровство, но это так. А в центре, в тишине,
кто-то смеется, только не зло, а по-отцовски. Знать, нет во мне любви-то
этой человеческой, чистой, красивой.
Какое
сильное Творчество мне Небом и Тобой уготовано было, но и тут значимость
вездесущая сдавила! Ведь не знает никто телеграмм Небесных, Ты один их
читаешь и Творишь. Но ведь Ты и без текстов моих энергию видишь и, более
того, сам ее Создаешь! Значит, нет в записях моих силы той, что Небо шлет.
Не в помощь идущим слово это, а в удовлетворение значимости моей, чтобы
было за что хлеб в Роду есть. Не нужен мне такой хлеб. Все чего-то ищу...
копоть одна. Вот и сейчас, пишу Тебе и уже хлещу себя за это: мальчишка,
под крылышко отцовское полез — слизняк. Это не все, Отец, но больше не
могу... Свидимся ли?.. Иду в начертанное Тобой.
Аветин
| |